Не мин цзюэ

Не мин цзюэ

Глава 30. Роса. Часть третья.

 

Как-то раз глава клана Чан, Чан Пин, вместе с несколькими сородичами отправился на ночную охоту. Через пару недель он неожиданно получил печальное известие о кончине своей семьи и немедленно поспешил домой. Оплакав погибших, Чан Пин с остальными попытался выяснить причину их гибели, но единственное, что ему удалось узнать, – кто-то с дурными намерениями уничтожил защитное поле и впустил в имение несколько могущественных и злобных духов. Подробности и причины поступка остались тайной, покрытой мраком.

 

Обычно редко кто заботился несчастьями, случавшимися с маленькими кланами, но в то время ситуация обстояла иначе. С Аннигиляции Солнца прошло уже несколько лет, осада горы Луань Цзан тоже только что завершилась – на первый взгляд обстановка была довольно мирной. Трагедия клана Чан внезапно стала достоянием общественности, заклинатели судачили тут и там, строя теории, одна невероятнее другой, а кое-кто настаивал на том, что эта катастрофа – ни что иное как месть восставшего из мертвых  Старейшины И Лин, Вэй У Сяня. Однако никаких доказательств не обнаружили, что делало поимку убийцы почти невозможной. Разумеется,  Сяо Син Чэнь не сидел сложа руки. Он добровольно вызвался помочь Чан Пину докопаться до истины, и через месяц убийца, уничтоживший целый клан, был раскрыт.


 

Убийцу звали Сюэ Ян.

 

Сюэ Ян оказался даже моложе Сяо Син Чэня, совсем мальчишка. Но, несмотря на столь юный возраст, жестокости ему хватало с лихвой. Еще в пятнадцать лет он, босяк из Куйчжоу, широко прославился за свою свирепую натуру, бесчеловечные методы и лучезарную улыбку во все лицо. Обыватели бледнели при одном лишь упоминании его имени. Они же твердили, что Сюэ Ян, скитаясь в детстве по улицам, годами взращивал к отцу Чан Пина всепоглощающую ненависть. Он расправился со всем кланом в знак возмездия и еще по некоторым иным причинам. 

 

Выяснив правду, Сяо Син Чэнь пересек три провинции, чтобы схватить Сюэ Яна, который по-прежнему безмятежно и весело развлекался, ввязываясь в потасовки с таким же, как он, сбродом. Как раз в то время в Башне Кои, резиденции Ордена Лань Лин Цзинь, проходил очередной Совет Кланов, на котором все самые именитые ордены обсуждали способы совершенствования тела и духа. Сяо Син Чэнь воспользовался моментом и доставил туда Сюэ Яна, объяснил все от начала до конца и потребовал для него сурового наказания.

Под гнетом очевидных доказательств большинство орденов не имели никаких возражений. Кроме одного – Ордена Лань Лин Цзинь.


 

Вэй У Сянь призадумался: «Возражение в такой ситуации равносильно восстанию против всего мира. Возможно ли, что Сюэ Ян был любимчиком Цзинь Гуан Шаня?»

 

Лань Ван Цзи ответил: «Приглашенным учеником».

 

Вэй У Сянь удивился: «В самом деле? Но ведь в те годы Орден Лань Лин Цзинь уже входил в число Великих, разве нет? С чего бы им приглашать в ученики какого-то бродягу?»

 

Лань Ван Цзи произнес: «Это вторая нить».

 

Он пристально посмотрел Вэй У Сяню в глаза: «Из-за Стигийской <i>Тигриной Печати</i>» .

 

Сердце Вэй У Сяня тут же пропустило удар.

 

Об этом предмете он определенно имел представление. Более того, никто не знал о нем больше, чем Вэй У Сянь.

 

Из всего магического оружия, выкованного им при жизни, Тигриная Печать была одновременно и самым устрашающим, и самым желанным артефактом.

 

Любой, кто обладал ей, мог подчинять мертвецов своей воле и приказывать им убивать.

 

Поначалу Вэй У Сянь не особо задумывался о подобном артефакте, но вскоре он просто-напросто устал собственноручно повелевать трупами и духами. Тут-то он и вспомнил об осколке редчайшей железной руды, совсем недавно обнаруженном им в брюхе твари, и выковал из него Тигриную печать. 

 

Однако, сотворив Тигриную печать, Вэй У Сянь всего лишь единожды прибег к ее помощи, прежде, чем понял, что от знака больше вреда, чем пользы.


 

Стигийская Тигриная Печать оказалась гораздо мощнее и ужаснее, чем он мог себе представить. Он рассчитывал использовать артефакт как небольшое подспорье, но ее сила едва ли не превосходила силу Вэй У Сяня, ее создателя. Более того, печать не привязывалась к одному хозяину, а это означало, что кто бы ни завладел ей, добряк или злодей, друг или враг, он мог с легкостью воспользоваться знаком.

 

Безусловно, временами Вэй У Сянь подумывал уничтожить Тигриную Печать, но выковать ее стоило немалых трудов, поэтому и разрушить знак тоже было не так-то просто. К тому же, уже тогда он смутно осознавал свое шаткое положение и надвигающую на него бурю всеобщей ненависти и презрения, а с таким грозным оружием, как Стигийская Тигриная Печать, никто не рисковал сломя голову нестись в атаку, поэтому Вэй У Сянь временно сохранил знак. Он разделил печать на две половины, сделав так, что пустить ее в ход можно было только объединив их, и никогда не использовал знак без тщательного обдумывания. 

 

В итоге Вэй У Сянь применял Тигриную Печать всего дважды, и оба случая обернулись реками крови. Впервые он задействовал знак во время Аннигиляции Солнца, а после повторного использования он, наконец, решился уничтожить одну из половин. Однако до того как он успел разрушить вторую часть, произошла осада горы Луань Цзан, и Вэй У Сянь потерял власть над ней.

 

Он был абсолютно уверен в своем изобретении и категорически заявлял, что даже если бы половиной печати завладел какой-то орден, воздвиг для нее храм и изо дня в день курил благовония, кусок железа по-прежнему оставался бы бесполезным куском железа. Однако Лань Ван Цзи поведал ему нечто совершенно поразительное – оказывается, Сюэ Ян смог восстановить вторую половину Тигриной Печати!


 

Несмотря на то, что Сюэ Ян был совсем юн, он обладал неплохой смекалкой и более чем порочным духом. Орден Лань Лин Цзинь обнаружил, что Сюэ Ян, воспользовавшись уцелевшей частью печати, способен соорудить ее приблизительную копию. И пусть воссозданный артефакт не выказывал былой мощи и пока еще не мог использоваться, тем не менее, он уже сулил страшные последствия.

 

Вэй У Сянь согласился: «Так значит, Орден Лань Лин Цзинь нуждался в Сюэ Яне, чтобы тот мог продолжить работу над Стигийской Тигриной Печатью, и поэтому им пришлось защищать его».

 

Возможно, Сюэ Ян стер с лица земли целый клан Чан не только лишь с целью отмщения за все те беды, причиненные ему в детстве. Велика вероятность, что он проверял могущество восстановленной печати на живых людях!

 

Неудивительно, что слухи связывали Вэй У Сяня с трагедией клана Чан. Он почти мог представить, как яростно скрежещут зубами заклинатели: «Проклятый Вэй У Сянь! Если бы он не создал такое оружие, мы бы ни за что не столкнулись со столькими бедами!!!»

 

Вернувшись к первоначальной теме разговора, Лань Ван Цзи продолжил рассказывать о том, что произошло в Башне Кои.


 

Орден Лань Лин Цзинь всеми правдами и неправдами покрывал Сюэ Яна, однако, Сяо Син Чэнь также настойчиво не желал сдаваться. Их упорное противостояние дошло до ушей Чи Фэн Цзуня, Не Мин Цзюэ, который поначалу не намеревался принимать участие в Совете Кланов, и он с далеких краев поспешил в Башню Кои. 

 

Несмотря на то, что Не Мин Цзюэ был младше Цзинь Гуан Шаня, он, держась сурово и непреклонно, отказывался проявлять снисхождение к Сюэ Яну, невзирая ни на какие обстоятельства. Он дал Цзинь Гуан Шаню резкую отповедь, оставив того в замешательстве и смущении, а затем, подтверждая свой вспыльчивый нрав, тут же на месте обнажил свою саблю, стремясь немедля убить Сюэ Яна. Его младший сводный брат, Лянь Фан Цзунь, Цзинь Гуан Яо, попытался вступиться за преступника, но Не Мин Цзюэ даже ему приказал убраться с глаз долой. Цзинь Гуан Шань же, обруганный с ног до головы, спрятался за Лань Си Чэнем, едва осмеливаясь подать голос. В конечном итоге, Ордену Лань Лин Цзинь пришлось отступить.

 

С тех пор, как Сяо Син Чэнь доставил Сюэ Яна в Башню Кои, последний не выказывал никаких признаков страха, и даже ощущая ледяной холод сабли Не мин Цзюэ на своей шее, он по-прежнему продолжал ухмыляться. Прежде чем его увели, Сюэ Ян проникновенно обратился к Сяо Син Чэню, словно к близкому другу: «<i>Даоцзан</i>,  не забывай меня. Мир тесен». 

 

Тут Вэй У Сянь понял, что «мир тесен» означало для Сяо Син Чэня неимоверно мучительную расплату.


 

Лань Лин Цзинь оправдал свое звание самого бессовестного и беспринципного Ордена. Тогда, в Башне Кои,  перед лицом всех кланов и орденов, они согласились казнить Сюэ Яна, но стоило преступнику ускользнуть от взора Не Мин Цзюэ, как меру пресечения тотчас изменили на пожизненное заключение в темнице. Услышав об этом, Не Мин Цзюэ впал в ярость и потребовал объяснений, но Орден Лань Лин Цзинь молол вздор, переливая из пустого в порожнее, и отказывался отдавать ему Сюэ Яна, как бы глава Ордена Цин Хэ Не ни старался. Все остальные ордены молчаливо наблюдали со стороны, и в скором времени Не Мин Цзюэ скончался от искажения Ци.

 

Он совершенствовал тело и дух гораздо быстрее, чем предыдущие главы из клана Не, поэтому и погиб раньше любого из них.

 

Так или иначе, единственный человек, чинящий препятствия, исчез, и Орден Лань Лин Цзинь, чувствуя свою безнаказанность, пошел еще дальше. Цзинь Гуан Шань изо всех сил пытался вызволить Сюэ Яна из темницы, чтобы тот мог продолжить изучать и восстанавливать Стигийскую Тигриную Печать. 

 

Однако это деяние было чересчур бесславным. Они не могли пощадить убийцу целого клана без веской причины. 

 

И тогда они обратили свой взор на Чан Пина.

 

Орден Лань Лин Цзин прибег ко всем возможным способам, от подкупа до угроз, и, в конце концов, они вынудили Чан Пина изменить свои показания и отречься от прошлых слов. Он во всеуслышание объявил, что Сюэ Ян не имеет никакого отношения к уничтожению клана Чан. 


Узнав такие новости, Сяо Син Чэнь явился к нему с целью расспросить о причинах поступка. Чан Пин же беспомощно ответил: «А что еще мне оставалось делать? Если я не смирюсь, то жизни моих оставшихся в живых сородичей окажутся в опасности. Я безмерно благодарен вам, Даоцзан, но… пожалуйста, больше не пытайтесь мне помочь. Сейчас ваше содействие будет мне только во вред. Я не хочу прерывать род Ордена Юэ Ян Чан».

 

И вот <i>тигра отпустили в горы</i>.  

 

Вэй У Сянь хранил молчание.

 

Будь он на месте Чан Пина, он наплевал бы и на знатность и мощь Ордена Лань Лин Цзинь, и на свое будущее, сулящее возможные славу и процветание, и ни за что бы не отступился. Напротив, он сам отправился бы в темницу, порезал Сюэ Яна на лоскуты, пока от него не остались лишь лужа крови да ошметки плоти, а затем призвал  его душу обратно и повторял бы весь цикл до тех пор, пока тот не пожалел бы о том, что родился на свет.

 

Но не все люди, подобно Вэй У Сяню, предпочитали обратиться в прах вместе со своим врагом. Кое-кто из клана Чан еще оставался в живых, да и сам Чан Пин был молодым, холостым и бездетным  заклинателем, едва ступившим на свой путь, и потому, если ему пригрозили жизнями уцелевших сородичей или лежащими перед ним перспективами, он должен был тщательно взвесить все «за» и «против».

К тому же, как ни крути, но Вэй У Сянь был вовсе не Чан Пин. Не он кипел священным гневом или жил в вечном страхе, и не он испытывал те же физические и душевные муки.


 

Выйдя на свободу, Сюэ Ян вновь принялся мстить. Однако на этот раз он поквитался не с самим Сяо Син Чэнем.

 

Сяо Син Чэнь вернулся в мир в одиночестве и не имел семьи. Единственным близким ему человеком был преданный друг, встреченный им после схождения с горы, по имени Сун Лань. Сун Лань также принадлежал к числу заклинателей, высоконравственных и целеустремленных, по достоинству оцененных обывателями. Они оба мечтали создать свой собственный орден, связанный не кровными узами, но общими чаяниями и стремлениями, что делало их задушевными друзьями, чьи пути совпадали. Люди того времени прославляли их как Сяо Син Чэня – яркую луну и ласковый ветерок; и Сун Цзы Чэня – холодный снег и замерзший <i>иней</i>. 

 

Сюэ Ян принялся за Сун Ланя. Он по старой схеме стер с лица земли храм <i>Байсюэ</i> , где тот вырос и обучался, и с помощью яда ослепил его.

Наученный предыдущим опытом, на этот раз Сюэ Ян тщательно замел все следы. Все понимали, кто сотворил такое злодейство, но какой в том был прок? Не имелось ни одного доказательства. К тому же, Цзинь Гуан Шань умышленно потворствовал ему, а свирепый Чи Фэн Цзунь покинул этот мир – Сюэ Ян оказался недосягаем.

 

Вэй У Сянь нашел это несколько странным. Лань Ван Цзи лишь выглядел равнодушным ко всему, но Вэй У Сянь давно уяснил, что тот совершенно неспособен мириться со злом, возможно, даже в большей степени, чем брат Не Хуай Сана.
те годы Орден Лань Лин Цзинь позволял себе довольно много сомнительных вещей, но Лань Ван Цзи ни разу не восставал и не порицал их; однако, тем не менее, он вплоть до сегодняшнего дня отказывался посещать Советы Кланов, созванные этим Орденом. Две кровавые резни случились одна за другой, и, безусловно, повсюду носились пересуды, к которым Лань Ван Цзи никак не мог остаться глух. Почему же он не явился за Сюэ Яном и не воздал тому по заслугам?

 

Едва Вэй У Сянь собрался задать этот вопрос, как вспомнил о шрамах, оставленных дисциплинарным кнутом на спине Лань Ван Цзи.

Уже один удар кнута считался весьма суровым наказанием, и, если Лань Ван Цзи совершил столь ужасную ошибку и получил столь значительное количество ударов, то, наверняка, его заперли на годы. Похоже, в то время он либо отбывал наказание, либо залечивал раны. Недаром же Лань Ван Цзи сказал, что только «слышал» об этой истории.

 

В глубине души Вэй У Сяня почему-то крайне волновали эти шрамы. Однако ему было неловко спрашивать напрямую, поэтому он пока попридержал свои мысли и вместо этого спросил: «А что же случилось с даоцзаном Сяо Син Чэнем?»

 

То, что произошло дальше, без преувеличения можно назвать трагичным исходом. Когда Сяо Син Чэнь покидал гору и свою наставницу, он поклялся, что никогда не вернется назад. Разумеется, он всегда держал свое слово, но Сун Ланя не только ослепили, но и серьезно ранили, поэтому Сяо Син Чэнь нарушил свой обет и отнес его к Бао Шань Саньжэнь, умоляя ее спасти своего друга.


 

Во имя того, что когда-то они были наставницей и учеником, Бао Шань Саньжэнь согласилась помочь. А Сяо Син Чэнь вновь вернулся в мир, и с тех пор его больше никогда не видели.

 

Годом позже Сун Лань также покинул гору, и к всеобщему удивлению, глаза его, что полностью ослепли, теперь по-прежнему могли видеть. Однако причиной тому послужило вовсе не чудо, сотворенное искусством врачевания Бао Шань Саньжэнь. Сяо Син Чэнь… вырвал свои глаза и отдал их Сун Ланю, который оказался втянутым в эту историю только из-за него.

 

Поначалу Сун Лань жаждал отмстить Сюэ Яну, но к тому времени Цзинь Гуан Шань уже скончался, а Цзинь Гуан Яо принял бразды правления в свои руки и возглавил Орден Лань Лин Цзинь. Придя к власти и желая показать, что грядет ветер перемен, он первым делом избавился от Сюэ Яна, для подавления слухов и восстановления доброй славы Ордена возместил причиненный ущерб, и никогда больше не упоминал о Стигийской Тигриной Печати. В итоге Сун Лань отправился на поиски своего старого друга. Сперва людская молва доносила кое-какие слухи о его странствиях, но через некоторое время и они поутихли. К тому же, Орден Юэ Ян Чан был лишь маленьким кланом, и мало-помалу о нем тоже все забыли. Несчастье Чан Пина и связанные с ним события бесследно растворились во времени. 

 

Дослушав до конца весь рассказ, Вэй У Сянь тихонько вздохнул. Чувство глубочайшего сожаления сдавило его грудь: «Встретить такой конец из-за того, что даже не имело к нему прямого отношения, это так… Если бы только Сяо Син Чэнь родился на пару лет раньше, или же я умер на пару лет позже, то все обернулось бы совсем иначе. Да будь я жив, разве я оставил бы без внимания этот случай?! И разве я не завязал бы дружбу с подобным человеком?!»

 

Секунду спустя, он горько рассмеялся про себя: «Не оставил бы без внимания?! Завязал бы дружбу?! Нет. Будь я тогда жив, скорее всего, никто и не стал бы выяснять, что же произошло с Орденом Юэ Ян Чан, потому что все заранее знали бы виновника. А столкнись я с даоцзаном Сяо Син Чэнем на улице и пригласи его выпить, он наверняка огрел бы меня своей метелкой из конского хвоста. Ха-ха!»

 

Они уже миновали имение Чан и приближались к соседствующему с ним кладбищу. На мемориальной арке Вэй У Сянь заметил темно-красный иероглиф «Чан» и спросил: «А от чего же все-таки умер Чан Пин? И кто убил его уцелевших сородичей?»

 

Но не успел Лань Ван Цзи ответить, как вдруг в синеватых сумерках раздался страшный грохот.

 

Поначалу казалось, что кто-то со всех силы молотил в стены, но первое впечатление оказалось обманчивым. Удары наносились в непрерывном темпе и поражали своей мощью; звук доходил немного приглушенным, словно его источник был чем-то отделен от внешнего мира. 

 

Оба мужчины тут же поменялись в лицах.

 

В данный момент пятьдесят или около того членов Ордена Юэ Ян Чан лежали в своих гробах и колотили по крышкам изнутри, совсем как в ту ночь, когда они умерли от страха – они бешено тарабанили в дверь, но никто не выпустил их наружу.

 

Вот о чем рассказывал официант из лавки – неутихающий стук по гробам, шедший со стороны кладбища клана Чан!

 

Но ведь официант сказал, что мертвые бушевали около десяти лет назад, и все уже давно прекратилось. Почему же, стоило им прийти, и шум возобновился?

 

Вэй У Сянь и Лань Ван Цзи, не сговариваясь, задержали дыхание и, беззвучно крадучись, двинулись вперед. 

 

Скрывшись за столбами мемориальной арки, средь надгробных плит мужчины увидели яму.

 

Глубокая и совсем свежая яма была завалена комьями земли по краям. Изнутри долетали слабые звуки. 

 

Кто-то рыл могилу.

 

Мужчины затаились и принялись напряженно ждать, пока человек не выберется из ямы самостоятельно.

 

Не прошло и часа, как из могилы ловко выскочили двое.

 

Вэй У Сянь и Лань Ван Цзи смогли разглядеть, что людей именно двое лишь потому, что оба обладали острым зрением. Один из могильщиков нес второго на спине, и со стороны они казались парой сиамских близнецов, вплотную соединенных друг с другом. К тому же, на обоих незнакомцах были полностью черные одеяния, что придавало им видимость единого целого.

 

Тот, что выскочил из могилы, человек с длинными руками и ногами, стоял к мужчинам спиной, а тот, кого он нес, человек с поникшими головой и конечностями, казался безжизненным. Впрочем, все сходилось: первый вырыл второго из могилы, а значит, второй действительно мертв; безжизненность – самое подходящее ему состояние. 

 

Внезапно могильщик обернулся и обнаружил их.

 

Поверх лица мужчины клубился густой черный туман, не позволяющий рассмотреть его наружность!

 

Вэй У Сянь сообразил, что он, должно быть, воспользовался каким-то необычным заклинанием, скрывающим его лицо. Тем временем Лань Ван Цзи уже обнажил Би Чэнь и ринулся в атаку, но могильщик среагировал молниеносно и, увидев летящий на него голубой вихрь Би Чэня, сложил <i>ручную печать</i>, призвав свой меч. Оружие его так же, как и лицо, оказалось окутанным густым туманом, сохраняя в тайне свой цвет и орнамент. Могильщик оборонялся чрезвычайно странным образом, возможно, из-за того, что на спине его по-прежнему висел труп. Вихри мечей несколько раз столкнулись друг с другом, затем Лань Ван Цзи отозвал Би Чэнь и крепко сжал его в руке. Мрачная тень наползла на его лицо.

 

Вэй У Сянь догадался, отчего тот столь неожиданно помрачнел: во время недавней схватки даже он, человек со стороны, мог сказать, что могильщик крайне хорошо знаком со стилем фехтования Лань Ван Цзи!

 

Лань Ван Цзи не вымолвил ни слова, лишь принялся с нарастающей силой наносить рубящие удары, сокрушая все на своем пути. Могильщик медленно, но верно отступал назад. Словно понимая, что с мертвецом за спиной ему ни за что не одолеть Лань Ван Цзи и бой завершится его захватом в плен, могильщик вдруг выудил из-за пояса темно-синий талисман.

 

Талисман Перемещения!

 

Талисман этого типа мог в мгновение ока перемещать человека на сотни километров, но при этом расходовал колоссальное количество светлой энергии, которое затем долгое время приходилось восстанавливать, поэтому заклинатели только с высоким уровнем духовных сил могли использовать его. Именно по этой причине, несмотря на очевидную ценность подобных талисманов, редко кто применял их на деле. Заметив, что могильщик вот-вот сбежит, Вэй У Сянь спешно хлопнул дважды в ладоши, упал на одно колено и ударил кулаком оземь. 

Звуковая волна от его руки разошлась по всему кладбищу, достигла хтонических глубин и проникла сквозь толстые крышки гробов, пробуждая покоящихся в них мертвецов. С урчащими звуками из-под земли вырвались четыре окровавленные руки и крепко вцепились в ноги могильщика!

 

Но могильщик и глазом не повел и, направив поток светлой энергии к своим ступням, сдул руки мертвецов прочь. Вэй У Сянь в ответ вытащил из-за пояса бамбуковую флейту, и пронзительный резкий звук распорол завесу сумерек. Следом из почвы показались две человеческие головы, а за ними и два полусгнивших тела. Покойники, словно змеи, обвились вокруг могильщика и медленно поползли вверх, открывая пасти и готовясь вгрызться в руки и шею.

 

Могильщик презрительно фыркнул, будто говоря «какие дешевые фокусы», и окутал светлой энергией все свое тело. Однако только после содеянного он сообразил, что на этот раз его обвили вокруг пальца.

 

Поток ветра, вызванного светлой энергией, также унес и труп, что был у него за спиной!

 

Вэй У Сянь заколотил рукой по могильному камню, хохоча во все горло. Лань Ван Цзи тем временем одной рукой схватил обвисшего мертвеца, другой продолжая наступать. Видя, что у него отняли то, что он вырыл из могилы и что ему не победить Лань Ван Цзи даже без обузы за спиной, не говоря уже о том, что рядом болтался столь каверзный человек, как Вэй У Сянь, могильщик не рискнул долее задерживаться. Он швырнул оземь талисман, раздался оглушительный грохот, и его фигура растворилась в голубых языках пламени, взмывающих к небесам.

 

Вэй У Сянь помнил о Талисмане Перемещения, коим обладал могильщик, а значит, что даже если они поймали бы его, он смог бы найти возможность ускользнуть. К тому же мертвец, которого он выкопал, и являлся разгадкой, поэтому Вэй У Сянь не испытывал никакой досады. Он подошел к Лань Ван Цзи и предложил: «Давай посмотрим, кого он вырыл».

 

Однако, окинув труп взглядом, он слегка удивился. Череп покойника уже раскроился, но сквозь трещину не вытекали кровь или мозги. Вместо этого оттуда торчали клочья черной ваты. 

 

Вэй У Сянь принялся трясти мертвеца, и вскоре у него в руках оказалась искусно изготовленная голова тряпичной куклы: «Что за ерунда? Как на кладбище клана Чан оказался поддельный труп из ветоши?» 

 

Лань Ван Цзи уже успел оценить вес трупа в руке, когда поймал его, и ответил: «Не все его части поддельные».

 

Вэй У Сянь с головы до ног ощупал куклу и обнаружил, что только ее конечности легко мялись, а грудь и живот были окоченелыми и как будто настоящими. Он разорвал мертвецу одежду и подтвердил свою догадку – торс действительно когда-то принадлежал живому человеку. Все остальное оказалось муляжом.

 

Изготовленные из ваты голову и конечности прикрепили к туловищу, чтобы оно «обманулось» и думало, что до сих пор соединено с частями своего настоящего тела. Судя по цвету кожи и левому плечу, от которого отсекли уже имеющуюся у них руку, владельцем этого торса был их дражайший друг. Значит, могильщик приходил за ним. 

 

Вэй У Сянь выпрямился и сказал: «Похоже, тот, кто скрывает труп, уже в курсе, что мы идем по его следу, поэтому он явился сюда, чтобы перепрятать туловище, на случай, если мы вдруг доберемся до него. Что ж, кто успел, тот и съел! Как удачно мы на него наткнулись, ха-ха-ха!» Он прекратил смеяться и продолжил: «Но откуда могильщик с лицом, закрытым туманом, так хорошо знаком со стилем фехтования Ордена Гу Су Лань?»

 

Лань Ван Цзи, очевидно, тоже задавался этим вопросом, и мрачная тень не сходила с его лица. Вэй У Сянь вновь заговорил: «Он весьма и весьма искусный заклинатель, раз способен использовать Талисман Перемещения. Кроме того, могильщик скрыл не только лицо, но и меч. Совершенно ясно, по какой причине он прятал  свою наружность —  в конце концов, ни один преступник не хочет, чтобы его видели. Однако заклинатель средней руки не стал бы укутывать туманом меч, и, следовательно, могильщик более-менее прославлен в наших кругах. Ему пришлось скрывать оружие, потому что иначе любой обнаружил бы его цвет и орнамент, а затем и личность мечника».

 

Вэй У Сянь с намеком спросил: «Хань Гуан Цзюнь, вот ты сейчас с ним сражался. Как думаешь, может ли могильщик оказаться тем, кого ты хорошо знаешь?»

 

Ему было неловко уточнять и произносить имена Лань Си Чэня или Лань Ци Жэня.

 

Но Лань Ван Цзи с уверенностью ответил: «Нет».

 

И у Вэй У Сяня не было причин сомневаться в его словах. Он признавал, что Лань Ван Цзи никогда не принадлежал к числу людей, бегущих от правды и опасающихся истинного положения вещей; и если он отринул подобную вероятность, то значит, суждение ошибочно. Кроме того, Лань Ван Цзи не любил обманывать. По мнению Вэй У Сяня, попроси кто-нибудь Лань Чжаня солгать — и тот предпочтет наложить на себя заклятие молчания, дабы не произнести ни слова. По этим причинам Вэй У Сянь немедленно исключил из списка кандидатов на могильщика тех двоих и сказал: «Что ж, получается, задачка предстоит не из легких».

 

Лань Ван Цзи поместил торс в еще один двухслойный мешочек Цянькунь, а затем убрал прочь. Мужчины немного покружили по окрестностям и вновь забрели на улицу с алкогольными лавками.

 

Молодой официант выполнил обещание. Большинство лавок уже закрылись на ночь, но их вывеска еще реяла, а огни – светились. Сам официант сидел на улице и торопливо перекусывал из большой миски. Увидев их, он просиял: «Вы вернулись! Мы с вами держим свое слово, верно? Что вы видели?»

 

Вэй У Сянь отшутился от него, и они с Лань Ван Цзи прошли к столу, за которым сидели днем.

 

Стол был заставлен большим количеством сосудов с алкоголем, и еще несколько по-прежнему стояли у ног Вэй У Сяня. Он сказал: «Так, на чем мы остановились? Могильщик прервал нас прямо посреди разговора, так что я до сих пор не знаю, как же умер Чан Пин».

 

Лань Ван Цзи кратко, сухо и спокойно продолжил рассказ.

 

Сюэ Ян, Сяо Син Чэнь и Сун Лань один за другим канули в небытие, кто-то умер, а кто-то и вовсе бесследно исчез. И вот в одну из ночей, когда с трагедии клана Чан прошло уже немало лет, Чан Пин и его уцелевшие сородичи были убиты линчи. К тому же, палач вырвал глаза главы клана.

 

На этот раз никто так и не смог выявить преступника – все-таки все заинтересованные лица уже давно сошли со сцены. Однако одну вещь все же установили совершенно точно.

 

Нашлись неоспоримые доказательства того, что линчи совершили мечом Сяо Син Чэня, Шуан Хуа. 

 

Рука Вэй У Сяня, сжимавшая чашу с вином, замерла у его рта. Он никак не ожидал такого поворота событий: «Раны от линчи нанесли мечом Сяо Син Чэня? Выходит, это он убил Чан Пина и остальных?»

 

Лань Ван Цзи ответил: «Сяо Син Чэнь пропал без вести. И никакого окончательного решения так и не вынесли».

 

Вэй У Сянь спросил? «Если его не смогли найти живым, то наверняка кто-нибудь пытался призвать его душу?»

 

Лань Ван Цзи сказал: «Пытались. Безрезультатно».

 

Безрезультатно. Значит, он либо до сих пор жив, либо его душа рассеялась. Вэй У Сянь собаку съел в подобных делах, потому не мог не выразить своего мнения: «Призыв души – штука капризная и требовательная к условиям; важны и время, и место, и сам человек, но порой все равно случаются ошибки. Я так понимаю, большинство убеждены, что убийство – это возмездие Сяо Син Чэня? А ты, Хань Гуан Цзюнь? Ты как считаешь?»

 

Лань Ван Цзи размеренно покачал головой: «Никому не следует высказываться, не видя полной картины».

 

Вэй У Сянь крайне восхищался его подходом к делу и принципами. Довольно улыбаясь, он сделал глоток вина и услышал слова Лань Ван Цзи: «А ты?»

 

Вэй У Сянь ответил: «Линчи – своего рода пытка и всегда подразумевает «наказание». К тому же, Чан Пину вырвали глаза, и это только укрепляет подозрения в том, что здесь замешан Сяо Син Чэнь, ведь он в свое время также лишил себя зрения. Вот поэтому я не могу упрекать тех, кто считает, что он таким образом отомстил. Но все же…» Вэй У Сянь немного подумал, пытаясь сформулировать мысль, и вновь заговорил: «Но все же Сяо Син Чэнь никогда и не требовал от Чан Пина благодарности за помощь. И я…»

 

Но не успел он додумать, что должно последовать за этим «я», как официант любезно принес им два блюдца с арахисом. Речь Вэй У Сяня прервали, и он решил, что не стоит продолжать. Вместо этого Вэй У Сянь поднял глаза на Лань Ван Цзи и ухмыльнулся: «Хань Гуан Цзюнь, почему ты так на меня смотришь? Я ничего не скажу. Как и ты, я не вижу полной картины, потому тоже воздержусь от суждений. Ты абсолютно прав: никто не должен ничего предполагать, не имея на руках всех фактов и не зная истинной подоплеки любой истории… Как бы то ни было, я заказал пять сосудов, но ты купил мне еще пять, так что, боюсь, одному мне не справиться. Может быть, выпьешь со мной? Все-таки здесь не Облачные Глубины, и ты не нарушишь никакие ваши правила, верно?»

 

Он уже настроился на категоричный отказ, и кто бы мог подумать, что Лань Ван Цзи ответит: «Выпью».

 

Вэй У Сянь цокнул языком: «Ай-яй-яй, Хань Гуан Цзюнь, а ты и вправду изменился. Стоило мне раньше прикончить малюсенький сосуд у тебя на глазах, как ты тут же впадал в бешенство. Однажды ты даже сбросил меня со стены и побил! А теперь ты хранишь у себя в комнате и втайне попиваешь «Улыбку Императора». 

 

Лань Ван Цзи оправил полы своих одежд и бесцветно ответил: «Я не прикасался к «Улыбке Императора». 

 

Вэй У Сянь поинтересовался: «Тогда зачем же ты прячешь сосуды, если не собираешься их опустошать? Или, может быть, ты приберег их для меня, а?.. Ладно, ладно, ты их не трогал, так и быть, я тебе поверю. Давай поболтаем о чем-нибудь еще. К тому же, я сгораю от любопытства, сколько же алкоголя нужно употребить всегда умеренному и воздержанному адепту Ордена Гу Су Лань, чтобы напиться».

 

Он налил Лань Ван Цзи вина, и тот, не раздумывая, взял из рук Вэй У Сяня чашу и залпом осушил. Вэй У Сянь пришел в небывалый восторг и уставился на лицо Лань Чжаня, ожидая, когда же оно покраснеет. Однако сколько бы Вэй У Сянь ни впивался в него взглядом, и цвет, и выражение лица Лань Ван Цзи оставались прежними, а сам он продолжал невозмутимо глядеть своими светлыми глазами. Ничего не изменилось! 

 

Вэй У Сянь чрезвычайно разочаровался. Но едва он собрался подбить Лань Ван Цзи на очередной сосуд, как тот внезапно нахмурился и слегка потер между бровями. В следующую секунду рука его, подпирающая лоб, замерла, и Лань Ван Цзи закрыл глаза.

 

Он уснул?..

 

Он уснул!..

 

Обычные люди, выпив алкоголь, сначала хмелеют, а потом уже засыпают. Лань Ван Цзи же умудрился перескочить через стадию опьянения и сразу заснул!

 

Но ведь он жаждал посмотреть именно на хмельного Лань Чжаня!

 

Вэй У Сянь помахал руками перед лицом Лань Ван Цзи, которое сохраняло суровый и строгий вид даже во сне, затем похлопал в ладоши подле ушей. Никакого отклика.

 

Лань Ван Цзи неожиданно оказался тем, кто падает замертво после одной лишь чаши вина.

 

На такой поворот событий Вэй У Сянь никак не рассчитывал. 

 

Он на короткое время задумался, потом вынул ноги Лань Ван Цзи из-под стола, положил его руку себе на плечи и поволок из лавки.

Вэй У Сянь уже овладел искусством обшаривания карманов Лань Ван Цзи, и, добыв мешочек с деньгами, нашел постоялый двор и снял две комнаты. В одну из них он втащил Лань Ван Цзи, уложил того на кровать, снял с него сапоги и укрыл одеялом, а сам растворился в ночи. 

Достигнув безлюдного места, Вэй У Сянь достал из-за пояса флейту, поднес ее к губам и сыграл короткую мелодию. После он принялся спокойно ждать.

 

В последнее время Вэй У Сянь и Лань Ван Цзи проводили вместе и дни, и ночи. Вэй У Сянь ни на секунду не оставался один, а потому никак не мог призвать Вэнь Нина. Поначалу Вэй У Сянь подобным образом скрывал, кем он является на самом деле, но имелась также и иная причина.  

 

В прошлом Вэнь Нину случалось лишать жизней адептов Ордена Гу Су Лань, и даже несмотря на то, что Лань Ван Цзи хорошо относился к Вэй У Сяню, тот не мог призвать Призрачного Генерала в его присутствии. Или, возможно, именно из-за того, что Лань Ван Цзи хорошо относился к Вэй У Сяню, у того не хватало совести на подобный поступок. Каким бы бесстыжим ни был Вэй У Сянь, сейчас не время и не место упражняться в наглости. 

 

Внезапно до его ушей донеслось уже знакомое жутковатое звяканье.

 

Фигура Вэнь Нина с опущенной головой возникла из теней, окутывающих городскую стену.

 

Одежды его были совершенно черны и сливались с окружающим мраком, лишь глаза без зрачков сверкали хищным белым светом.

Вэй У Сянь заложил руки за спину и неспешно обошел Вэнь Нина. 

 

Вэнь Нин дернулся, словно намереваясь последовать за Вэй У Сянем  и бесконечно ходить за ним кругами, но тот приказал: «Стой на месте».

 

Он подчинился и замер неподвижно, и его изящное лицо, казалось, заволокло еще большей печалью и подавленностью.

 

Вэй У Сянь сказал: «Руку».

 

Вэнь Нин протянул свою правую руку. Вэй У Сянь схватил ее и приподнял, тщательно осматривая замки кандалов, опоясывающих запястье.

Это были далеко не простые железные цепи. Когда Вэнь Нин впадал в бешенство, он становился крайне яростным и способным голыми руками крошить сталь в песок, поэтому он не мирился бы с тянущимися за ним цепями. Похоже, что эти кандалы выковали специально для того, чтобы сдержать Вэнь Нина.

 

Обратили в прах?

 

Кое-кто душу был готов положить за то, чтобы восстановить уничтоженную часть Стигийской Тигриной Печати, и, само собой разумеется, кто-то также исходил слюной на Призрачного Генерала. Разве они решились бы обратить его в прах?

 

Ядовито усмехнувшись, Вэй У Сянь подошел к Вэнь Нину со стороны, и после непродолжительных размышлений начал с нажимом ощупывать его череп.

 

Те, кто держал Вэнь Нина в заточении, непременно должны были подавить его способность самостоятельно мыслить, чтобы уничтожить его рассудок и вынудить Призрачного Генерала подчинялся приказам других людей, а значит, они что-то внедрили в его голову. И в самом деле, вскоре Вэй У Сянь почувствовал под пальцами какой-то твердый выступ прямо на аккупунктурной точке с правой части головы Вэнь Нина. Вэй У Сянь симметрично занес руку на другую сторону и обнаружил такой же выступ, напоминающий игольное ушко.

 

Вэй У Сянь одновременно ухватился за оба игольных конца и медленно вытянул из черепа два длинных, черных гвоздя.

 

Гвозди, глубоко вбитые в голову Вэнь Нина, оказались примерно по 3 сантиметра длиной и толщиной с нить для яшмовой подвески. Едва штыри покинули череп Вэнь Нина, он слегка вздрогнул, и черные изломанные линии, похожие на прожилки крови, прорезали белки его глаз. Казалось, Вэнь Нин изо всех сил пытается стерпеть боль.

 

Удивительно, как он, будучи мертвым, по-прежнему способен страдать. 

 

Судя по затейливому и сложному орнаменту, выгравированному на гвоздях, их происхождение, как и происхождение цепей, определенно было необычно, а их изготовитель достаточно умел, и для полного исцеления Призрачному Генералу потребуется немало времени. Спрятав гвозди, Вэй У Сянь вернулся к кандалам на запястьях и лодыжках Вэнь Нина и подумал, что весьма несподручно таскать за собой гремящие цепи, поэтому нужно воспользоваться мечом заклинателя и разбить их.

 

Первым ему на ум пришел, конечно же, Би Чэнь Лань Ван Цзи. Безусловно разрубить кандалы Вэнь Нина оружием, принадлежащим адепту Ордена Гу Су Лань, — не самое приличное действо, но Би Чэнь был единственным подходящим мечом, доступным Вэй У Сяню. В конце концов, он не мог более позволять Вэнь Нину таскать за собой такую обузу.

 

Вэй У Сянь подумал: «Что ж. Вернусь на постоялый двор. Если Лань Чжань уже проснулся, я ничего не буду делать. А если он еще спит, я ненадолго позаимствую у него Би Чэнь».

 

На том и порешив, Вэй У Сянь развернулся и тут же уткнулся взглядом прямо в Лань Ван Цзи. 

Примечания.

Тигриная печать – металлический знак военачальника в форме головы тигра, предназначенный для командования войсками. Одна его часть находилась у императора, а вторая – у генерала. Только когда они объединялись, генерал имел право приказывать солдатам.

 

Даоцзан – вежливое обращение к даосскому священнику или просто к заклинателю. В китайских яойных новеллах это также игривое обращение младшего семе к старшему уке (как «гэгэ», только наоборот). В общем-то, это одна из основных причин шипа Сюэ Ян/Сяо Син Чэнь.

 

Китайское выражение, означающее «отпустить злодея на свободу».

 

Это не перевод их имен, а интерпретация устойчивых китайских выражений. Перевод см. на читалках в конце главы.

 

Байсюэ – дословно: белый снег.

 

Ручные печати – складывание рук и пальцев в различных положениях для призывов, заклинаний и т. д. Их в большом количестве можно наблюдать в «Наруто». В данном случае, могильщик призывает меч.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

http://tl.rulate.ru/book/6180/283548

Источник: tl.rulate.ru

Глава 99
Я ОРУ! Этот разговор Цзинь Гуан Яо, Лань Си Чэня и Вэй Ина. :lol: Гспди, я ожидала такой напряжённой главы, но в итоге половину проржала с диалогов x’D Си Чэнь, оказывается, умеет злиться! :-D
Провал в памяти Вэй Ина, о котором Лань Чжань не знает, заставляет взглянуть на историю с новой стороны. Т.е. Лань Чжань всё это время думает, что Вэй Ин знает о его чувствах и просто бессовестно его троллит? Не мин цзюэ
И откуда этот провал в памяти? Нам же расскажут? :emn:

Глава 100
Эта глава прекрасна как майская роза, у меня слов нет!
Right after, Wei WuXian shouted with all he could, “Lan Zhan! Lan WangJi! HanGuang-Jun! Back then, I-I really wanted to sleep with you!”
“…”
“…”
“…”
Jin GuangYao’s hands loosened, and the string fell.

Как застать врага врасплох, Вэй Ин стайл

Су Ше такой идиот бесячий! x’D

Глава 101
Яо пытается «триггернуть» Цзян Чэна разговорами о Вэй Ине Господи, почему так смешно?

Глава 102
«Брейкдаун» Цзян Чэна Не мин цзюэ
Я могу понять, почему Цзян Чэн винит Вэй Ина в смерти Янь Ли, и даже то, что он обижен из-за того, что Вэй Ин встал на защиту Вэней, нарушив обещание всегда быть с Цзян Чэном (хотя я здесь полностью на стороне Вэй Ина). Но вот эти обвинения в том, что Вэй Ин всегда лучше Цзян Чэна во всём и, вообще, всеобщий любимец, и в том, что родители Цзян Чэна погибли из-за Вэй Ина — это, по-моему, клиника
Я в фандоме встречала много людей, надеющихся, что Вэй Ин и Чзян Чэн в конце снова станут друзьями. Я в такой конец не верю. По-моему, для них уже всё потеряно — слишком много плохих воспоминаний. Я могу представить только, что они в конце мирно разойдутся и будут держаться друг от друга подальше. Но, мне кажется, Цзинь Лин мог бы дружить с Вэй Ином, несмотря на всё.

Глава 103
Я могу только предполагать, что именно происходит в этой арке, т.к. спойлеров про эту часть, к счастью, не нахваталась.
У меня возникает всё больше сомнений в том, случайно ли что-то происходило или это всё часть многоходовочки Яо или против Яо. Случайно ли голова Не Мин Цзюэ, Суй Бянь и бумага о собственности оказались в одном месте? Случайно ли Су Ше появился на кладбище как раз перед приходом Вэй Ина и Лань Чжаня? Случайно ли именно Мо Сюань Юй призвал Вэй Ина? и т. д. и т. п.
Я всё ждала, когда Не Хуай Сан как-то себя проявит, меня с самого начала не покидала мысль, что он далеко не тупой и что-то мутит, иначе он был бы бесполезным персонажем, а бесполезных персонажей в новелле нет. После второй осады я в этом убедилась. Очень уж вовремя он свои незатейливые реплики выдаёт) Подозреваю, что это он раскрыл Яо и замутил все подлянки для него. Ну а кто ещё это мог быть? Ещё есть персонажи, о которых мы давно не слышали: Сюэ Ян, который хз где сейчас, и Сун Лань, который вроде с Яо или Хуай Саном никак не связан и хз, услышим ли мы ещё о нём или его линия окончательно закрыта. В общем, интрига!
Ещё догадываюсь, что это Су Ше наслал проклятье на Цзинь Цзы Сюня и оно оставило на нём след, когда тот пытался его снять. Других идей о том, что такое шокирующее может быть у Су Ше на теле, у меня нет. Надпись «Здесь был Лань Ван Цзы из Гу Су».

Глава 104
О, я правильно догадалась про Су Ше! Су Ше проклял Цзы Сюня по своему хотению. Но оказался ли Цзы Сюань рядом, когда Вэй Ин сражался с Цзы Сюнем и ко, случайно?
Цзинь Цзы Сюань о Яо, глава 76: «Я запер его в Башне Кои. Если бы я не обратил внимания на его странное поведение и не вытащил признание, что бы вы здесь учинили?»
Яо специально ему слил инфу и дал себя запереть? Или Яо просто так крупно повезло? Я в замешательстве, Яо вроде не признаёт свою заслугу.

Прикиньте, если у тебя трипофобия, а на тебя наслали проклятье 1000 дыр Не мин цзюэ

Я недавно перечитывала главы про черепаху и подумала: «Что за уёба такой из Гусу, который хотел поймать Мянь Мянь? Уж не Су Ше ли?» Точно — он! В аниме я его не запомнила XD

But Jin GuangYao seemed like he knew what he thought, “Young Master Wei, you really shouldn’t think like this.”
Wei WuXian, “Oh? You know what I think?”
Jin GuangYao, “Of course. It’s quite easy. You’re definitely thinking about how unfortunate you are. In reality, you’re not. Even if Su She didn’t curse Jin ZiXun, Mr. Wei, you’d receive a siege sooner or later, because of some other reason.” He smiled, “Because that’s what kind of a person you are. At best, you’re the untamed hero; at worst, you offend people wherever you go. Unless all those whom you’ve offended lived their lives safely, as soon as something happened to them or someone did something to them, the first person they suspect would be you and the first person they seek revenge on would also you. And this is something you have no control over.”

Somehow, Wei WuXian smiled, “What should I do? For some reason, I think you make a lot of sense.”
Jin GuangYao, “And even if you didn’t lose control at the Qiongqi Path, could you guarantee you didn’t lose control sometime in the rest of your life? Thus, someone like you is destined to have a short life. You see? Doesn’t it feel a lot better if you think about it this way?”
Jiang Cheng raged, “You’re the one who’s got a fucking short life!”
Ай лав дыс

Jin GuangYao wasn’t swayed, continuing with a smile, “… Back then, the LanlingJin Sect, the QingheNie Sect, and the GusuLan Sect had already finished fighting over the biggest share. The rest could only get some small shrimps. You, on the other hand, had just rebuilt Lotus Pier and behind you was the YiLing Patriarch, Wei WuXian, the danger of whom was immeasurable. Do you think the other sects would like to see a young sect leader who was so advantaged? Luckily, you didn’t seem to be on good terms with your shixiong, and since everyone thought there was an opportunity, of course they’d add fuels to your fire if they could. No matter what, to weaken the YunmengJiang Sect was to strengthen themselves. Sect Leader Jiang, if only your attitude towards your shixiong was just a bit better, showing everyone that your bond was too strong to be broken for them to have a chance, or if you exhibited just a bit more tolerance after what happened, things wouldn’t have become what they were. Oh, speaking of it, you were also a main force of the siege at Burial Mound…”
Яо озвучивает мои мысли x’D

Глава 105
«Сопереживание» — очень читерский приём, но в этот канон он хорошо вписывается.

Глава 106
Ееее! Цзинь Цзы Сюань не случайно оказался в (не)нужное время в (не)нужном месте! Я думала, Яо хотел от него избавиться из-за притязаний на пост главы ордена, но там ещё и лютая зависть.
Мне даже немного жаль Яо. Он ведь действительно старался как мог, но с ним всё равно обращались как с дерьмом. Ящитаю, Цзинь Гуан Шань такой конец себе заслужил. Да и вообще, он, по-моему, самый большой мудак в каноне. (Конечно, по зверствам он не сравнится с Сюэ Яном, но Сюэ Ян вроде такой хардкорный психопат, в то время как Гуан Шань — вполне себе здоровый мудак xD) За расправу над Цинь Гуан Шанем Яо трудно осуждать xD Женитьбу на единокровной сестре тоже можно понять. Всё остальное, по мне, уже сильно аморально xD
Струна в теле Не мин цзюэ
Ох, жаль, совсем без спойлеров читать не получилось. Я где-то с середины новеллы знала, что Яо тут главзлодей, поэтому обращала внимание на его действия, когда он, по идее, совсем не должен был вызывать подозрений. Печаль-беда. Хотелось бы полную непредвзятость.

Wei WuXian, however, pulled him into a tight hug, “Stand farther away from dangerous people next time, you brat, why did you go so close?!”
If the only son of Jiang YanLi and Jin ZiXuan died in front of his eyes, Wei WuXian would truly be at a loss as to what to do.
Jin Ling wasn’t used to being hugged by someone like this. Blood immediately flushed to his pale face as he pushed away from Wei WuXian’s chest. Grabbing him, Wei WuXian hugged a couple more times, with more force, slapping his shoulder hard before he shoved him towards Jiang Cheng, “Go! Don’t run around anymore. Go to your uncle!”

Awww~

Глава 107
He threw Wen Ning off and walked in large strides towards Jin GuangYao. Jin Ling exclaimed, “Uncle! Run!”
Цзинь Лин Т__Т
Вэнь Нин Т__Т Он вроде должен как-то восстанавливаться, а то уже бы давно на части развалился
Момент, где Вэй Ин заманивает Не Мин Цзюэ в гроб, прекрасен! Хочу его скорее в аниме!
Су Ше, конечно, тупой говнюк, но мне нравится, как он сражается и защищает Яо. Кстати, почему Су Ше так предан Яо? Нам расскажут? Или уже рассказали, но я забыла? (UPD: забыла x’D)
Хуай Сан сам порезал себя о меч Су Ше, я правильно поняла? Чтобы Мин Цзюэ того атаковал или чтобы родную кровь почувствовал?

Wei WuXian walked a circle around the coffin. Everyone held their breaths as they stared at the scene, especially Lan WangJi. As Wei WuXian whistled unhurriedly, he sent his unhurried gaze over there. As soon as their eyes met, he blinked his left eye almost flirtatiously at Lan WangJi.
As though he’d been pricked by a pin made of sugar, an unnoticeable wave rippled within the melody played by Lan WangJi’s fingers before quickly disappearing. Wei WuXian turned around, somewhat pleased with himself and patted the coffin before Nie MingJue.

Потрясающе

Глава 108
Цзян Чэн принёс с собой флейту Вэй Ина! Довольно странный момент. Чё сразу-то не отдал? x’D Забыл? Колебался? Выжидал подходящее время для эффектного появления? XD
Хуай Сан! Ай да хитрожопый засранец! Я знала, что он не так прост!
Очень печальная, по мне, часть, что Хуай Сан почти расправился с Яо руками Си Чэня. (Ещё одна параллель с «Зеленью»?) Яо этого, наверное, заслужил, но Си Чэнь — не заслужил, и это мудачизм Хуай Сана по отношению к Си Чэню.
Like you said, I killed my father, my brother, my wife, my son, my teacher, my friend — of all the evil in the world, what haven’t I done?!” He took in a breath, rasping, “But I’ve never even thought of harming you!” Т__Т
Мне нравится момент, где Яо сначала тащит Си Чэня за собой к Не Мин Цзюэ, но в последний момент отталкивает.
Похоже, Яо действительно искренне любил Си Чэня. Не разделяю мнение о том, что Си Чэнь — олень, из которого Яо верёвки вьёт. Их отношения были очень трогательными. Не то чтоб прям шипперю их, но этот пейринг для меня канон, хоть и никаких намёков на больше чем дружбу в новелле нет.
Больше всего мне тут жаль Цзинь Лина, который и так жизнью обижен, да ещё стал невольным свидетелем всего этого трэша.
Помираю, как хочу объяснений от Не Хуай Сана!

Глава 109
Получается, Не Хуай Сан привёл молодняк в город И, чтобы с теми что-то случилось, а вину свалили на Яо? Чёт сложна-упрта, я не вкуриваю Я думала, это сделал Сюэ Ян, типа дохлых кошек подбрасывать вполне в духе социопата

Глава 110
Чёт с откапыванием матери тоже как-то слишком упорото. Зачем Яо её откапывать и перевозить с собой? Или это было окей в Китае? Я думала, в гробу должен быть кусок Мин Цзюэ. Я надеюсь толковые ответы всё-таки будут, а не только предположения Вэй Ина
Лань Ци Жень очень весело злится
Наконец-то! Я узнала, почему Цзян Чэн был пойман Вэнями! Это была интрига! В общем-то, ответ оказался проще ожидаемого, но грустнее(

Глава 111
Ещё давно подумала об этом. После Яо наследником ордена Лань Лин Цзинь становится Мо Сюань Юй. По крайней мере, мы не знаем других оставшихся в живых братьев Яо. Прикиньте, Вэй Ин в теле Мо Сюань Юя, стал бы главой ордена Лань Лин Цзинь, и был бы охуэнен. Цзян Чэн бы просто лопнул
И ещё. Сы-Сы должна была узнать Яо, когда её и других проституток привели к Цзинь Гуан Шаню

Soon, Wei WuXian exclaimed, “Hey, hey, hey, why are your arms so strong? Definitely deserving of HanGuang-Jun’s teachings…”
Lan WangJi glanced at him, “You taught him as well.”
Wei WuXian, “No wonder he grew up so nicely.”
Lan SiZhui, “Senior Wei never taught me anything.”
Wei WuXian, “Who said I didn’t? You were just too young back then. You forgot everything I taught you.”
Lan SiZhui, “I did not forget. Now I remember. I think you did teach me.”
Wei WuXian, “Right?”
Lan SiZhui had on a serious face, “You taught me how to disguise pornography as normal books.”
Wei WuXian, “…”
Lan Wangji glanced at Wei WuXian.
Lan SiZhui added, “You also taught me that when pretty maidens walked by…”

Вааат? Вэй Иииин, как не стыдно?!

After some daze, Wei WuXian regained his composure and began to ramble on about the dirtiest things, right beside Lan WangJi’s ear, “Second Young Master Lan, when did you start having feelings for me? If you liked me since such a long time ago, why didn’t you take me sooner? The back mountains of your Cloud Recesses would be quite a good location, wouldn’t it? When I snuck out to fool around alone, you should’ve tied me up and dragged me away, pinned me onto the grass like right now to do whatever you want to me… Ah… Go softer. It’s my first time. Be nicer to me…
“Where was I? Let’s continue. You’re so strong, so I couldn’t have resisted. If I screamed, you could’ve silenced me. Or your Library Pavilion also would’ve been a great place, right in the middle of the scriptures scattered on the ground. We could’ve bought a few cut-sleeve booklets to compare and learn, any position at all… Brother! Brother! Er-gege! Spare me, spare me please. Fine, fine, I’ll stop talking. You’re too much, you’re way too much. I can’t take it, I really can’t, so don’t…”

А вот и нашумевшие в фандоме фантазии об изнасиловании попёрли xD

Вэй Ин трындит даже во время секса x’D Вообще, их ебля слишком весёлая и неловкая Me gusta xD А то знаете эти гомоэротические новеллы: пассиву 5 секунд больно, а потом «мир разлетелся на тысячи осколков» и всё такое
Я в тайне надеялась, что Вэй Ин и Лань Чжань будут в каждой главе трахаться после 95й

Вот это↓ я просто оставлю здесь xD

The number of pornographic collections that Wei WuXian had read ever since he was young could add up to fill a whole room in the GusuLan Sect’s Library Pavilion.

The almost too intense pleasure made Wei WuXian’s mind go blank for a short while. Amid the haze, his first thought was, … Can’t believe it. Why the fuck didn’t I do this with Lan Zhan back when I was fifteen? I’ve really pissed away all my days, haven’t I?

Глава 112
Я смотрю, Вэй Ин прямо тащится от того, что Лань Чжань теперь гораздо сильнее него xD
«Don’t seize me like this, and please don’t tie me up, or force me onto the ground…» АХАХА Лань Чжань не понимает намёков
Блеать, они прямо на кладбище трахаться собрались? То при осле, то при ходячих трупах и мимокрокодилах
У Вэй Ина память как у меня x’D

Я так понимаю, ответов о многоходовочке Хуай Сана мы не получим, останутся только догадки Вэй Ина? Следующая глава — эпилог?

Не мин цзюэ (c)

Глава 113
Lan WangJi picked up a teacup from the table and took a sip, his voice calm, “Sit properly.”
Wei WuXian, “There’s no tea in the cup.”
“…” Lan WangJi filled the teacup and took it to his lips again. A while later, he repeated, “… Sit properly?”
Wei WuXian, “I’m still not sitting properly? It’s not like I’m putting my legs on the table like before.”
After a moment of endurance, Lan WangJi spoke, “Do not put them elsewhere either.”

Wei WuXian recalled how back then countless people told stories of him kidnapping a thousand virgins to his demonic cave at Burial Mound, ravishing them day and night to cultivate the dark path.

Поверить не могу, что это финал! У меня осталось столько вопросов! «Где Сюэ Ян?», например xD
С одной стороны, даже хорошо, когда остаётся недосказанность: можно копаться в каноне, строить теории и т.д. С другой стороны, nah, я хочу знать, как всё было в подробностях!
Больше всего хотелось бы ответов от Не ХуайСана. Как он раскрыл Яо, как планировал месть и всё такое.
Ещё я до последнего надеялась, что нам больше расскажут о Мо СюаньЮе. В итоге дали только догадку Вэй Ина о том, что тот был связан с ХуайСаном.
Я бы хотела приквел с историей Мо СюаньЮя. А ещё я бы с радостью почитала продолжение, где главными героями были бы СыЧжуй или Цзинь Лин. Вообще, я бы любую сайд-стори про любого из персонажей почитала. По-моему, эта история открыта для продолжений «в любую сторону».

Осталось 14 экстр. Как я буду жить после — не знаю x’D
Этот момент настал! Теперь можно лезть в треды!

Источник: candyholic.diary.ru

Название: Причина наказать
Фандом: Mo Dao Zu Shi/Магистр Дьявольского культа
Рейтинг: NC-17
Персонажи: Не Мин Цзюе/Лань Хуань, Лань Хуань/Мэн Яо, Не Мин Цзюе/Мэн Яо
Саммари: PWP с детерминантой «твои выходки зашли слишком далеко», да только не все так просто между названными братьями.
Примечание: продукт из серии «да кто не напишет прон на героев, на которых чуть более, чем ровно, я не напишу?! Да чтоб еще и БЕЗ секса?! ДА ЛЕГКО!!!»
Предупреждение: возможно, не всем приятная дарк!версия Лань Си Чэня.
Дисклаймер: взял, понаслаждался, положили, где брал.

Сказать по правде, особых грехов за собой Гуан Яо в последнюю неделю точно не припоминал. Поэтому если привычное недовольство на лице Мин Цзюэ не вызвало ничего, кроме смирения и досады (что поделать с мелким и противным дождем, который льет за шиворот?), то скорбное выражение в глазах Лань Хуаня вызвало как минимум тревогу. Учитывая тот факт, что глава ордена Не выглядел не только недовольным, но и что-то откровенно предвкушающим, становилось совсем не по себе.
Оставалось сглотнуть, вежливо поздороваться и недрогнувшим голосом поинтересоваться, а что, собственно, так обеспокоило старших братьев, что….
— Твои выходки зашли слишком далеко, — с места рубанул Мин Цзюэ.
Гуан Яо примерно в пятисотый раз за свою недолгую жизнь сглотнул и пожалел, что не умеет читать мысли. Первый старший брат характером обладал резким, с таким настроем мог и чашкой запустить. Правда, наличие рядом Си Чэня несколько успокаивало. Ну хоть чашкой, а не чайником. Да еще потом и извинится, от строгого и вежливого Лань Хуаня попробуй, отговорись.
— В чем же на этот раз? – попробовал поинтересоваться Гуан Яо. Ну вот что за неделю могло снова вывести Мин Цзюэ из себя?! Никого не убивали, не пытали, трупы не вставали по приказу дурного, но, к сожалению, единокровного по папеньке братца….
— А, так причина не одна? – по-своему истолковал вопрос глава Не и хмыкнул. – Да тем лучше. Со мной, наконец, согласились, что тебя стоит наказать.
Вот теперь сглотнул Яо действительно встревоженно. О чем же рассказано было второму старшему брату, что…
— Правда, любит тебя мой второй младший брат немерено, поэтому…
Умолкать на полуслове Мин Цзюэ мог только от одного поражающего фактора. Гуан Яо даже покосился чуть ехидно – так и есть, главе Не покачали чуть головой, а он и рад свое сокровище слушаться. Яо бы, впрочем, тоже рад, да при таком вихре рядом, как этот…
— Можешь выбрать, кто тебя накажет, — с милой улыбкой произнес Си Чэнь, а Яо чуть не сел там, где стоял. От шока. Потому что следующая фраза полностью подтвердила его опасения. – Мин Цзюэ или я.
Предъявлением обвинения или возможностью оправдаться, похоже, пренебречь решили оба. И шанса хоть как-то к этому разговор повернуть не возникало. Даже если на главу Не смотреть только краем глаза. Вот уж на кого в здравом уме Гуан Яо бы не указал…
Но… но! Лань Хуань?!
В последнее время пионы перед Благоуханным дворцом цвели что-то слишком уж буйно…
— Ммм…. – попробовал Гуан Яо заглянуть хоть в те глаза, которые ему обычно сочувствовали. Поддержки не получил. Тут уж и впрямь лучше сразу сдаться. Но даже без обвинения!.. – А я могу выбрать третий вариант?..
— Это еще какой? Прекрати изворачиваться.
Яо торопливо заулыбался, чуть жмурясь и выставляя руки ладонями вперед.
— Что вы, старший брат, что вы… просто так резко… и…
— Мэн Яо.
Си Чэнь недовольно нахмурился и поймал свой неукротимый вихрь за край рукава.
— Пусть договаривает. Извертелся уже. Балуешь слишком.
— А я могу выбрать вариант… пополам? – хоть так отомстил попавший в западню лис, поймав два крайне удивленных взгляда.

Получив приказ раздеться, Яо сначала даже не поверил, что отделался так…. малозначаще. Хотелось съязвить – а что, старший брат даже кнут не возьмет, но Яо благоразумно молчал. А то ведь и впрямь возьмет. Хотя все основания полагать, что именно заступничество Си Чэня определило наказание настолько незначительным, и сомневаться не приходилось.
Оставалось молчать и изображать максимальную покорность судьбе. И хоть для приличия попробовать сообразить, да что ж такое вызнал Мин Цзюэ!..
На коленях у этого самого Мин Цзюэ лежать было неудобно, унизительно и жутковато.
«Зато не убьет!» — с обреченной веселостью решил Яо, вытягивая руки вперед и непроизвольно вздрагивая, когда на поясницу легла грубая ладонь, начисто лишая возможности хоть как-то вывернуться.
В том, что у первого старшего брата рука тяжелая, Яо как-то и не сомневался. И что бить будет сильно – тем более. Молчать стало сложно уже после первого десятка, но и кричать от такой мелочи тоже никуда не годилось. Яо тихо хрипел, сжимал пальцы на краю покрывала и надеялся, что Лань Хуань на это не смотрит.
Но ошибся. Если второй старший брат молчал и не вмешивался в экзекуцию, это не значило, что он не смотрел. Яо даже попробовал себя убедить, что ему послышался тихий смешок – сразу после его первого вскрика, когда терпеть молча сил не осталось. Не могло же вежливому, такому заботливому, всегда тактичному Си Чэню….
Ему определенно нравилось. Потому что прикосновение легкой и струящейся ткани ни с чем спутать было невозможно. Складки рукава Лань Хуаня легли вокруг удерживающей Яо ладони, словно руку Мин Цзюэ накрыли сверху, молчаливо одобряя.
Смолчать удалось еще восемь раз из оставшихся одиннадцати.
— Моя очередь? – мелодично, легко и немного хрипло поинтересовались совсем рядом.
— Твоя.
Яо оборачиваться побоялся – Си Чэня совершенно точно подменили, не мог он так тихо и предвкушающее смеяться!..
Или мог?
— Младший брат выглядит очень беззащитным. Но он такой упрямый…
Тут уже Яо не выдержал. Поднял голову, облизнул прокушенную губу и поинтересовался, а, собственно, почему он – «упрямый»?
За то, как по голове погладили, можно было бы и еще на такое же издевательство согласиться.
— Молчишь, — негромко пояснил Си Чэнь, садясь по другую сторону постели. – Очень упрямый. Ты же не можешь не знать, что орден Не считает молчание под наказанием упорством в совершенном проступке?..
Яо не знал и похолодел.
— С другой стороны… грубая сила не всегда способствует раскаянию. Приподнимись…
Давно уже отпущенный из хватки Гуан Яо оперся на локти, выполняя просьбу.
— Живот тоже.
Си Чэнь что, хочет, чтобы он на четвереньки встал?!
— Этого достаточно, — успел остановить Лань Хуань ошеломленного Яо, зачем-то пододвигая свернутый плащ проклятого старшего брата. – Теперь ложись. Да, животом сюда…. Чуть вперед.
Яо себя чувствовал отвратнее некуда. Но указание выполнил.
— Ты очень упрямый, младший брат. Но ты должен раскаяться в своей вине. Иначе все это будет напрасным, — негромко продолжал говорить тот, кого Яо привык считать уж точно не жестоким. – Позволь… — запястья оказались в бережной хватке, по силе совершенно не уступающей грубости Мин Цзюэ. Попробуй оказать сопротивление… Яо пробовать не стал. Позволил первому нефриту ордена Лань завести руки сильно за спину, уложить пальцы на горящие от ударов ягодицы. Секундное облегчение вырвало вздох, Си Чэнь тихо рассмеялся.
— Очень больно, младший брат? Я буду бережным. Но только если ты мне поможешь.
Зато хоть с Си Чэнем можно разговаривать. И есть шанс уболтать.
Яо подпустил в голос виноватости.
— Как скажете…
Мин Цзюэ’ явно не поверил, так фыркнул в стороне. Но не вмешивался ранее Лань Хуань, не вмешивался сейчас и глава ордена Не.
— В стороны и чуть наверх, — произнесли вежливо, сожалеющее, так спокойно, что Яо чуть не счел себя безумцем, слышащим то, чего нет. Правда, ему еще и подсказали жестом – как…
Нет, конечно, он в борделе работал, но!..
В голос пополз уже испуг. Почти настоящий.
— Что вы… хотите сделать?..
По голове снова погладили.
— Тише, упрямец. Немного усилить твои ощущения.
Яо совсем не понравилось. Как и прохладное, влажное, скользкое прикосновение там, где порка этого не подразумевала.
— Пожалуйста, расслабься. Это неприятно, но не больно. Я должен тебя наказать достаточно для того, чтобы ты понял свою вину.
Яо готов был поспорить с кем-нибудь на какой-нибудь очень ценный артефакт, что Мин Цзюэ смотрит, не отрываясь. На покорно лежащего в унизительной позе Гуан Яо, на то, как неторопливо, тщательно ласкает Си Чэнь обреченного на продолжение наказания младшего брата меж ягодиц.
— Потерпи.
Терпеть-то особо нечего было, Яо был согласен – неприятно. ОЧЕНЬ неприятно. В иной ситуации он бы с ума сошел от счастья, начни второй старший брат так ласкать его, неторопливо и мерно, то погружая пальцы в послушно расслабившееся тело, то почти покидая его.
— Ему еще и нравится. Я уже сказал, ты забаловал это ничтожество.
Си Чэнь предупреждающе цокнул языком.
— Сейчас ему должно быть приятно. Я должен подготовить, а не навредить.
Яо снова стало пакостно и жутковато.
— Не бойся, — заметил Си Чэнь легкую дрожь почти мгновенно. – О причинении физического вреда речь не идет изначально. Я говорил о том, чтобы ты позже не воспринимал подобные действия с ужасом… Вдохни и задержи дыхание… молодец. Можешь убрать руки.
Яо ошеломленно распахнул глаза, с запозданием понимая, что сделали с его телом. Что-то тяжелое, очень холодное, неумолимо давящее изнутри на все органы…
И все же ему удалось сдержать вскрик.
— Тише, упрямец. Камень скоро согреется, и это будет даже приятно. Когда он будет в тебе немного двигаться.
Яо тихо ахнул. Если лишь от короткого прикосновения его затопило так, что не удержаться, не смолчать, то что же задумал всегда такой снисходительный Си Чэнь?!..
— Мы просто продолжим.
Яо понял, что готов умолять о прощении уже после третьего совершенно несильного хлопка. Молчать? Об этом он уже и не помышлял, вскрикивая и сбиваясь в стон, когда после толчка накатывал тянущая и непонятная волна удовольствия.
— Теперь верю, что на пользу, — категорично хохотнули над Гуан Яо, а он даже не нашел сил оторвать голову от покрывала и посмотреть на необыкновенного довольного Мин Цзюэ. Только вздрогнул, когда грубоватые ладони погладили по бокам.
— Старший брат, вы обещали не вмешиваться…
Мин Цзюэ хмыкнул и ограничился тем, что просунул ладонь между животом Яо и собственным свернутым плащом.
— Продолжай.
Лежать стало совсем неудобно – Яо попробовал приподняться, чтобы избежать контакта с горячей рукой, но стало только хуже. От напряжения каждый удар отдавался внутри тела стократно, стоны перешли в поскуливание. Яо сдался, опускаясь – лежать на руке одного мужчины в то время, когда тебя наказывает второй…
— Ст…ах… п…первый стар…ший брат….
— Хм?
Яо вдохнул, радуясь короткой передышке. Дрожь прошла по телу, вынуждая прогнуться, сильнее прижаться к поддерживающей его ладони.
— Позвольте …. попросить вас.
— Проси.
Яо очень надеялся, что Лань Хуань сейчас тоже удивлен. Сильно удивлен. Ошеломлен, как был получасом ранее ошеломлен сам Гуан Яо.
— Держите и второй рукой тоже… как сначала…
Вот теперь смолчать становится невозможно совершенно, но Яо и не старается. Си Чэнь прав – физического вреда такая пытка не принесет, разве что сорванный голос.
Он мелко дрожит, когда его отпускают и позволяют лечь.
— Мне снова будет нужна твоя помощь, А-Яо. Помнишь, что нужно делать?
Яо помнит. Послушно выполняет. Ему хочется только забыться. И потом, пожалуй – долго сидеть в горячей воде….
— Прощен? – выдыхает Яо, чувствуя, как его начинает бить дрожь чуть крупнее, сильнее – от того, как Си Чэнь неторопливо касается растянутых мышц.
— Ты такой красивый, младший брат…
Особенно, когда дрожит и мечтает забиться в угол, в темноту, в…
— Красивый, — неожиданно соглашается с Си Чэнем тот, от кого в свой адрес Яо несколько лет точно одобрения не слышал. Он даже перестает дрожать, хочется заорать, возмутиться – это серьезно, эти двое действительно целуются? Над ним?! Учитывая глухое и довольное урчание, похожее на рык крупного зверя – они серьезно. Мин Цзюэ…
Си Чэнь снова смеется.
— Ты сейчас не навредишь ему, старший брат…
Если очень сильно не захочет навредить, конечно же.
Яо давится вскриком и закрывает глаза. Ему больно, действительно больно, но, наверное, совсем не так, как могло бы быть. И остановиться он точно не попросит.
— Старший брат, аккуратнее, А-Яо такой хрупкий… и нежный.
Спасибо, Лань Хуань. Душу греет, хотя и впрямь пальцы Мин Цзюэ внутри начинают двигаться аккуратнее.
— Нежнее тебя?
Си Чэнь смеется. Яо уверен: прижимает пальцы к зацелованным губам и смеется.
— Старший брат, ты совсем не умеешь говорить комплименты. Жаль, А-Яо такой хрупкий… нас двоих ему будет слишком много….
Спасибо, Лань Хуань. Яо и одного Мин Цзюэ слишком много. Чересчур. А еще он не хрупкий, пусть Си Чэнь заблуждается. По крайней мере, когда к огню, терзающему его внутренности, присоединяется прохлада, он только тихо шипит сквозь зубы. И почти сразу же выгибается от волны удовольствия – Си Чэнь быстро находит и несильно начинает массировать ту самую точку, от которой после каждого болезненного удара плыло тянущее удовольствие.
— Не решай все силой, старший брат. Ай…
Если говорить честно, Яо никогда не слышал, чтобы Мин Цзюэ смеялся с кем-то, кроме своего сокровища. Лань Си Чэня. Похоже, только с ним же и играл. Своеобразно очень. То не давая ласкать, то отпуская.
— Старший брат…. Перестань…. Это забавно… но, наверное, а-Яо совсем неприятно, когда…
Когда вы оба играете внутри измотанного тела. Хотя, сказать по правде, бывало и раз в десять похуже. Вы хоть не порвете по прихоти или от смены настроения.
— Мне хорошо, — глухо отзывается Яо. На более длинную язвительную фразу пока не хватает дыхания и сил. Он даже и не очень врет. Совершенно не врет, когда Си Чэнь что-то шепчет Мин Цзюэ на ухо, прижимает болезненно сладкую точку и подсказывает – «теперь».
За пару любовников, один из которых так внимателен, а второй не станет калечить, только чтобы угодить первому, Яо когда-то дорого бы отдал. Первый старший брат вспыльчивый, но никогда не издевается только ради чужой боли…
— Отпустите, — просит Яо, понимая, что от мерных и сильных толчков Мин Цзюэ, от поглаживающих прикосновений Си Чэня ему настолько хорошо, что дальше будет только стыдно.
Не прислушивается ни один, ни второй.
— Надеюсь, ты все запомнил, — хмыкает Мин Цзюэ и смотрит на Лань Хуаня так, что впору испугаться. Хищно, вожделеющее. А тот улыбается.
— А-Яо, не расстраивай нашего старшего брата больше. Я так сожалею, что пришлось тебя наказать…
Яо чудом удается сохранить нейтральное выражение лица. Нейтральное, чуть виноватое. Неужели сложно сразу сказать, что был нужен третий, что хочется попробовать что-то новое, что…
— Мэн Яо крайне благодарен старшим братьям за заботу.
Си Чэнь отворачивается и пытается не рассмеяться вслух, поняв издевку. Мин Цзюэ недовольно хмурится, понимая, что издевка есть, но в чем именно…
— Я тоже хочу, чтобы обо мне позаботились, — отсмеявшись в рукав, тихо сообщает Си Чэнь, намертво приковывая к себе внимание Мин Цзюэ.
Яо неловко сдвигается на край, кутаясь в покрывало, и думает, что иногда быть полностью проигнорированным – совсем неплохо. Если нельзя быть с Си Чэнем, выбравшим другого, можно быть рядом. Даже если этот другой – Не Мин Цзюэ.

Источник: lostalvar.diary.ru


Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.